Группа "PROSTOЯ"

«После меня останутся только кости и песни».

Интервью с победителем конкурса «ПроРок 2.0» фронтменом группы PROSTOЯ Маратом Гараевым.

— Откуда взялось название PROSTOЯ? В нём слышатся и простота, и пауза, и что-то личное — расскажите, какой смысл вы в него вкладываете?

— На самом деле это стало иронией судьбы. Мы как раз записывали наш первый живой альбом «Штыки и лебеди» и решили сменить название на то, которое лучше отражает нашу суть. Я предложил систему: каждый составляет свой список вариантов, а затем мы отбираем лучшие из списков друг друга. Путём такого отсева мы пришли к названию PROSTOR.

Но когда пришло время публиковать альбом, выяснилось, что этот псевдоним уже занят у дистрибьютора. Хотя я проверил все музыкальные площадки и артистов с таким именем не нашёл, пришлось выкручиваться. Я вспомнил логотип группы Korn и просто перевернул последнюю букву. Так появился PROSTOЯ. Забавно, что через год артист под псевдонимом PROSTOR всё-таки выпустил первый трек — это был вполне среднестатистический рэпер.

Главная же ирония заключалась в другом: переименовались мы в 2022 году, после начала известных событий. Осенью басист покинул Россию, барабанщик ушёл с головой в другие проекты. Три года я выступал один и представлялся зрителям не вокалистом группы «Простор», а говорил прямо: «Это просто я».

— Есть ли у группы какая-то «визитная карточка» в образе (стиль на сцене, деталь в клипах, фирменный жест), которая появилась случайно, а потом стала знаковой?

— Думаю, что нет такого. И группа как таковая практически не функционирует. В 2025 году я смог собрать состав для участия в отборочном туре на фестиваль «Живой!» в Санкт-Петербурге, мы прошли с первого места и получили возможность выступить на главной сцене.

Но гитарист и барабанщик могли вылететь только в день концерта, однако из-за беспилотников все рейсы задержали. Тогда до фестиваля не долетели почти все хедлайнеры и моя группа. Меня выручили друзья из группы «Три вторых», пришли, разучили за полтора часа партии, как смогли, и мы отыграли свой блок.

Я вышел тогда на сцену в очках. С тех пор я всегда выступаю только в очках. Мне так легче.

— Как обычно рождается песня: с текста, с гитарного риффа, с настроения? Бывают ли случаи, когда одна деталь (например, строчка или аккорд) полностью меняет всю композицию?

— Часто песня начинается с риффа или мелодии, иногда — с темы, застрявшей в голове «жвачкой», иногда — с образа. Это хаотичный процесс, но музыка, как правило, стоит во главе. Упорядоченный хаос, который заключает в себе эмоцию. Я бы так это назвал.

— Что для вас критерий «песня готова» — когда она звучит так, что появляются мурашки, или когда вы просто перестаёте её править?

— Не знаю, сложно ответить на этот вопрос. Скорее тогда, когда я всё в ней сказал и когда мне более-менее нравится та синергия музыкального и словесного наполнения, которая в итоге получилась. Иногда песня просто долгое время лежит черновиком — таких достаточно много в столе.

— Есть ли тема, к которой вы возвращаетесь снова и снова, даже если сами поначалу не замечали этого?

— Возможно, это свобода — как внутренняя, так и внешняя. Конкретной темы я назвать не смогу, ведь музыка для меня — это, в первую очередь, эмоция.

— Какая из ваших песен написана «на одном дыхании», а какая далась тяжелее всего — и что в итоге получилось ценнее?

— Многое писалось именно при погружении и концентрации, в процессе. Я не могу выделить какую-то конкретную песню. Каждая из них — это страница личного дневника, на которую выливалось то, что было на душе. Оценки, я думаю, должны остаться прерогативой слушателей, критиков, обывателей и так далее. Я просто делаю так, как это чувствую.

— Что вам даёт живой концерт такого, чего не даёт запись? Есть ли момент на сцене, когда вы чувствуете, что «всё сложилось»?

— В последнее время, как упоминал ранее, у меня мало выступлений. Я практически отказался от них после недавних событий. В нашем городе их в целом становится всё меньше. Сначала должен появиться кто-то, кто ждёт твоих концертов, а пока ты не донёс свою музыку, она вряд ли кому-то будет нужна. Но на сцене я всегда чувствую себя уверенно: мне нравится общаться с залом и отдавать энергию. Однако когда зал пуст, ты просто бесконечно расходуешь себя, а потом кончаешься. «Всё сложилось» — это когда на тебя приходят люди.

— Вспомните момент, когда казалось, что «ничего не выходит», и вы всерьёз думали свернуть проект. Что в итоге помогло не бросить?

— У меня просто больше нет ничего, кроме моей музыки. Я не умею иначе выражать чувства. Я просто продолжаю что-то делать, писать, но без особой веры во что-то лучшее и какого-либо стремления. После меня останутся только кости и песни.

— Какие ошибки на старте вы бы сейчас не повторили — и чему они вас научили?

— Не ждать от других людей ничего и не надеяться на них. Это сэкономит много времени и моральных сил. Писать больше полноценных набросков, а не собирать сотни лоскутов.

— «ВКонтакте» для многих групп — и витрина, и репетиционная база, и клуб по интересам. Что вам в этой площадке даёт больше всего?

— Сложно сказать. Она даёт возможность говорить, что я не умер и, в целом, ещё подаю признаки жизни.

— Как вы реагируете на критику в комментариях? Есть ли правило, по которому вы отвечаете или не отвечаете?

— Её обычно не так много, как и самих комментариев. Я спокойно отношусь к любой критике: каждый имеет право на своё мнение. Ведь по итогу многое является субъективизмом.

— По традиции — озвучьте, пожалуйста, свои пожелания слушателям радио «SiNTEZI».

— Желаю вам всей силы, всей любви и всего здоровья. И слушайте музыку: ведь с правильным треком можно пережить что угодно — и радость, и боль.